Эпично, глава за главой
«Рамаяна» в танце у Прамбанана: следуйте за сюжетом
Никаких диалогов, более двухсот исполнителей и стремительно развивающийся сюжет. Познакомьтесь с четырьмя главами и пятью ключевыми персонажами до того, как зазвучит гамелан, — и вся ночь обретёт ясность.
Check dates and availability ↗История, рассказанная без единого слова
Постановка «Рамаяны» в Прамбанане идёт с 1961 года и по сей день остаётся тем, что организаторы называют самым часто исполняемым танцевальным спектаклем в Индонезии — и за всё это время со сцены не прозвучало ни единой реплики. Историю целиком несёт яванский танец: кодифицированные жесты рук, угол запястья, вес позы — и всё это под живую музыку гамелана, чей темп подскажет вам, наблюдаете ли вы ухаживание или битву, ещё до того, как вы разберётесь, кто есть кто. Вот почему несколько минут подготовки окупаются сторицей. Зрелище захватывает и само по себе — огонь, обезьянье войско, сама мощь труппы в двести человек, — но стоит узнать форму истории, и каждая сцена становится понятной, а вечер превращается из прекрасного представления в драму, за которой вы по-настоящему следите.
Кто есть кто за десять секунд
Пять фигур ведут за собой ночь. Рама, изгнанный принц и герой эпоса, танцует в утончённом стиле — сдержанном, точном, почти неторопливом даже в бою, что в яванской традиции знаменует благородство. Синта, его жена, вторит этой утончённости; её сцены — эмоциональный центр повествования. Лесмана, верный младший брат Рамы, неотступно следует за ним. Рахвана, демонический царь Аленгки, похитивший Синту, — его полная противоположность во всём: широкая стойка, мощный жест, внезапное движение — сила без смирения. А Хануман, предводитель белых обезьян, не остаётся незамеченным: костюм ослепительно белого цвета, акробатика, граничащая с бахвальством, и любимец публики на протяжении шестидесяти лет. Как только вы научитесь отличать утончённость от силы и узнавать белую обезьяну, вы сможете читать любую сцену на сцене.
Глава первая — состязание, золотой олень, похищение
Вечер открывается в процветании и завершает своё первое действие катастрофой. Рама завоёвывает руку Синты в состязании силы, но дворцовые интриги изгоняют чету вместе с Лесманой в лес Дандака. Там Рахвана замечает Синту и расставляет свою ловушку: один из его демонов принимает облик золотого оленя, столь прекрасного, что Синта умоляет Раму поймать его для неё. Рама устремляется в погоню, Лесмана в свою очередь отвлекается, и Синта — оставшись одна, несмотря на защитный круг, очерченный вокруг неё, — схвачена Рахваной и унесена к его островному царству Аленгка. Великая птица Джатаю атакует похитителя в полёте и получает смертельную рану за свою отвагу, успев лишь рассказать Раме о случившемся. Следите за оленем: это одно из прекраснейших соло вечера, и именно в нём — та точка, вокруг которой поворачивается весь эпос.
Глава вторая — белая обезьяна сжигает город
После исчезновения Ситы Рама заключает союз с обезьяньим царством, и Хануман отправляется вперёд как посланник, чтобы найти её. Эта глава целиком принадлежит ему. Он достигает Аленгки, обнаруживает Ситу пленницей в саду Рахваны — отвергающую домогательства демонического царя — и передаёт ей кольцо Рамы в знак того, что спасение близко. Затем он позволяет себя схватить. Приговорённый к сожжению, Хануман обращает казнь против палачей: с пылающим хвостом он взмывает над крышами и поджигает столицу Рахваны, вырываясь сквозь пламя, которое сам зажёг. На сцене под открытым небом это та сцена, которую помнят все, — исполняемая с настоящим огнём на фоне ночного неба, и именно ради неё впервые приехавшим стоит побороть желание фотографировать всё подряд: некоторые мгновения лучше просто смотреть.
Глава третья — война за Синту
Само спасение — это эпос в полном масштабе, и сцена ему под стать: армия обезьян Рамы против демонического воинства Аленгки — вот где труппа из двухсот человек перестаёт звучать как реклама и начинает выглядеть как хореография. Битвы идут волнами. Гигантский брат Рахваны Кумбакарна — трагическая фигура, сражающаяся за своё царство, зная, что его царь неправ, — падает после грандиозной схватки. Затем война сужается до двух фигур, вокруг которых всё и было с самого начала: Рахвана против Рамы, сила против изящества, пока стрела Рамы не находит цель и демонический царь не оказывается повержен. Именно здесь гамелан работает на пределе, и даже без единого слова вы в любой момент безошибочно почувствуете, на чьей стороне перевес.
Глава четвёртая — огонь, который всё доказывает
Победа — ещё не финал. Воссоединившись с Синтой после её долгого плена, Рама колеблется — может ли её верность быть вне всяких сомнений? Синта отвечает самым суровым жестом эпоса: она входит в огонь. Пламя отказывается причинить ей вред, её чистота доказана, и влюблённые вновь обретают друг друга, а сами боги выступают свидетелями. После двух часов армий и горящих городов финал поразительно тих и обращён внутрь — и так и задумано: «Рамаяна» завершается не завоеванием, а торжеством добродетели. Когда зажигается свет, перемена масштаба — часть замысла: история, начавшаяся с золотого оленя, обернулась размышлением о верности, и зрители выходят мимо тех самых храмов, где она была впервые высечена в камне.
Та же история, высеченная в камне за сценой
Вот что делает Прамбанан идеальным местом для этого зрелища: «Рамаяна» буквально встроена в храмы за спинами танцоров. Балюстрады IX века, окружающие комплекс, несут рельефные панно, которые рассказывают тот же эпос сцена за сценой, и они повествуют эту историю в камне более тысячи лет — задолго до того, как балет начал рассказывать её в движении. С мая по октябрь, когда представление идёт на открытой сцене, а за ней возвышаются залитые светом шпили, рельефы и танцоры проживают одну и ту же историю всего в нескольких сотнях метров друг от друга. Вам вовсе не нужно знать всё это, чтобы насладиться шоу, — но это знание превращает вечер в театре в нечто более редкое: эпос, исполняемый перед своим собственным древнейшим иллюстрированным изданием.